Космос в кино редко бывает просто космосом.
Чаще всего это проекция внутреннего ландшафта, того пространства, куда мы отправляемся, когда устаем от линейности времени и тирании нашего Эго.
В 2014 году Кристофер Нолан снял не просто фильм о спасении человечества. Он снял историю о юнгианском путешествии, где галактики становятся метафорами психических процессов, а сила притяжения превращается в гравитацию бессознательного, которая неумолимо тянет нас к единственному вопросу: кто мы, когда перестаем быть исполнителями социальных ролей?
Главный герой «Интерстеллара», Джозеф Купер, фермер, который борется с неурожаем и пыльными бурями, представляющими реальную угрозу для человечества. А еще Купер – бывший пилот НАСА, один из немногих, кто не боится в обществе постправды говорить, что операция «Апполона» не была сфальсифицирована.
С точки зрения юнгианского анализа, в начале повествования перед нами классическое раздутое Эго. Это Эго гиперфункционально: оно знает, как чинить технику, управлять космическим кораблем. Но оно же находится в глубочайшем кризисе. Мир (Земля) умирает, потому что у Эго нет контакта с корнями, с той самой Самостью, которая управляет целостностью.
Посмотрите, как виртуозно Нолан визуализирует этот разрыв: реальность становится серой, пыльной, лишенной цвета. Краски (Самость) ушли из мира.
❝ — У меня дети, профессор.
— Так идите и спасите их❞
Первое путешествие Купера – это классический отказ от Персоны. Душераздирающая сцена, когда Купер разворачивает свой грузовик и уезжает от фермы, не попрощавшись с дочерью. Мёрф бежит за ним, кричит, но отец не останавливается. В этот момент нельзя не злиться на Купера, оставляющего дочь навсегда, но на самом же деле это акт спасения не только будущего человечества, но и собственной души.
Почему ему приходится улететь?
Джозеф Купер в начале фильма представляет собой человека, застывшего в Персоне. Персона в юнгианском смысле - социальная маска, тот набор ролей, который мы предъявляем миру. Купер играет роль фермера, отца, бывшего пилота, смирившегося с судьбой, вдовца.. Но эта маска давно стала для него тюрьмой. Мы видим, как он задыхается на своей ферме: пыльные бури символизируют не только экологическую катастрофу, но и внутреннюю засуху.
❝ Мы начинаем забывать, кто мы такие. Исследователи, первооткрыватели, а не землеройки❞
Его Эго идентифицировало себя с ролью кормильца и защитника, но при этом подавило главное его подлинную природу исследователя, того, кто должен выйти за пределы.
Если бы Купер остался, он бы сохранил Персону хорошего отца, но ценой полного уничтожения Самости. Юнг говорил, что отказ от движения к индивидуации приводит к неврозу, который неизбежно заражает всю семейную систему. Останься Купер на ферме, он бы медленно превратился в того самого «призрака», которым его позже видит дочь, только без метафизического смысла. Он бы присутствовал физически, но был бы мертв внутренне. Его нереализованная страсть к неизведанному стала бы аутоагрессией, раздражением, злобой на детей, «из-за которых» он отказался от себя.
Парадокс в том, что, оставаясь ради детей, он бы их в итоге потерял: они бы выросли рядом с мужчиной, который тихо умирает каждый день, глядя на небо.
❝ Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы❞
В юнгианском ключе уход Купера – это не побег от ответственности, а следование зову Самости. Самость всегда требует жертвы. И первой жертвой становится Персона.
После того как Купер оставляет Землю, он оказывается в пространстве, где время начинает течь иначе. Это и есть территория бессознательного: здесь причинно-следственные связи нарушаются, а привычные опоры сознания исчезают.
Первая планета, на которую они высаживаются, водный мир Миллер. Вода в юнгианской символике олицетворяет бессознательное, и оно здесь агрессивно, гигантские волны грозят смыть все. Эта остановка стоила им 23 лет земного времени. Символически это цена, которую платит Эго, когда оно слишком буквально, слишком поспешно ныряет в глубину, не выстроив отношений с тем, что осталось «наверху». Купер теряет связь с детством своих детей, ведь он пропускает их взросление.
Встреча с доктором Манном – классическая конфронтация с Тенью. Доктор Манн должен был быть героем, но оказался трусом. Он та самая вытесненная слабость самого Купера, та часть, которая говорит: «А что, если я не справлюсь? Что, если я улетел не ради спасения, а ради бегства?». Манн пытается убить Купера, и это не просто яркая сцена. Это попытка Тени уничтожить сознание, которое слишком долго ее игнорировало. Купер выживает, но ценой еще одной потери: он теряет корабль и оказывается на грани гибели. Важно, что Доктор Манн погибает из-за собственной неспособности признать уязвимость. Тень, не интегрированная, а подавленная, всегда разрушительна.
В юнгианском путешествии индивидуации момент встречи с Анимой самый хрупкий и самый опасный. Анима – это душа, та внутренняя фигура, которая ведет мужчину к его собственной глубине, к интуиции, к способности любить и принимать. Но для того, чтобы эта встреча состоялась, Эго должно должно согласиться на смерть.
В «Интерстелларе» Анима Купера расщеплена на две фигуры: внешнюю и внутреннюю. Доктор Брэнд, как зов сердца, как то рациональное «доверься любви», которое она произносит перед посадкой на планету Манна. Но за этим стоит не физика, а именно анимическое знание. Брэнд готова рискнуть ради любви к Эдмундсу, и Купер отвергает ее порыв, называя его эмоциональным. Но настоящая Анима Купера – это не Амелия Брэнд. Это Мёрф.
Мёрф – не просто дочь. С самого начала фильма она та часть души Купера, которую он вынужден оставить, чтобы стать героем. Их связь имеет архетипическую природу: она та, кто чувствует «призраков», кто интуитивно понимает, что подергивания стрелки отцовских часов – не просто поломка.
❝ — Я думала, ты призрак.
— Призраков не бывает, детка.
— А дедушка говорит, что бывает...
— Это потому что твой дедушка сам близок к тому, чтобы стать призраком... ❞
Когда Купер уезжает, не попрощавшись, он совершает не просто родительскую жестокость. Он разрывает связь со своей Анимой. И с этого момента его путешествие становится бессознательным, мучительным движением обратно - к ней, к той, кого он покинул.
Каждая потерянная минута на планете Миллер, каждое видео от повзрослевшего сына, каждое молчание Мёрф в записи – это голоса Анимы, которые он не может заглушить. Но Эго Купера все еще живо, оно все еще верит, что спастись можно только решая технологические задачи, которую можно решить, не меняясь самому.
И тогда все события ставят его перед единственным выбором, который ломает Эго окончательно: чтобы доктор Брэнд (внешняя Анима) долетела до планеты Эдмундса, он должен остаться. Он должен отпустить свой модуль в черную дыру.
И именно в этот момент Купер перестает быть пилотом, спасителем, отцом. Он становится тем, кто исчезает. Конечно же с точки зрения драматургии это классическая жертва. А с точки зрения юнгианской психологии – это акт, без которого воссоединение с Анимой невозможно, ведь только когда Эго соглашается исчезнуть, проекция может быть снята, и Анима может быть встречена внутри.
Черная дыра это пространство смерти Эго. И что же там, за горизонтом событий? Не пустота. Там книжный шкаф, комната Мёрф, время, которое стало пространством. Здесь Купер видит всю свою жизнь одновременно. Здесь он понимает, что «призрак» – это он сам, но не как Эго, а как тот, кто всегда был связан с Мёрф любовью, которая сильнее всего времени и пространства вместе взятых.
В этом пространстве Самости Купер наконец воссоединяется со своей Анимой. Он не может обнять дочь, но он может толкнуть книги с полки, может передать послание и завершить ее уравнение. И здесь происходит главное: он перестаёт быть отцом в социальном смысле и становится архетипом, т.е. тем, кто дает жизнь не физически, а символически. Мёрф получает от него ключ к спасению человечества. Она расшифровывает его послание именно потому, что никогда не переставала быть той, кто верит в «призраков», то есть в реальность того, что необъяснимо рационально.
Воссоединение Купера с Мёрф в госпитале, когда она уже стара, не столько физическая встреча, сколько финальный акт интеграции. Он больше не пытается быть ее отцом в привычном смысле. Он принимает, что она прожила свою жизнь без него, и принимает, что их связь была и остается главным событием его пути. Он улетает к Брэнд, но теперь это не бегство от Анимы, а движение к ней в целостности. Его Самость обрела форму. Форму любви.
❝— Никто мне не верил, но я знала, что ты вернешься.
— Откуда?
— Потому что мой папа пообещал мне ❞
Фильм «Интерстеллар» предлагает нам не только вырваться за пределы, но и пройти сквозь черную дыру собственной души. И в этом смысле Купер не только межгалактический космонавт, но и космонавт глубин психики. Его полет — это полет к Самости, и он заканчивается там же, где начинался: в любви, которая, как сказано в фильме, «единственное, что мы способны воспринимать, выходя за пределы времени и пространства».
Думаю, что сложно с этим не согласиться.
В работе использованы:
Интерстеллар [Видеозапись] / реж. Кристофер Нолан ; сценарий К. Нолан, Дж. Нолан ; прод. Э. Томас [и др.]. — США : Paramount Pictures : Warner Bros. Pictures, 2014
Юнг, К. Г. Эон: Исследования о символике самости / К. Г. Юнг ; пер. с нем. М. А. Собуцкого. — Москва : Трикста, 2013. — 340 с.